избранные статьи

Критика кооперации

кооперация — базис диктатуры пролетариата

I
ARBEIT MACHT FREI
Виктор Миллер
Рационализацию производства, предлагаемую кооперативами, никто не предлагает выбирать, эта историческая неизбежность наступает на классику производственных отношений без спроса и разрешения классов, наций и, тем более, партий уже сейчас, в режиме онлайн.
Марксистская традиция XIX-XX века, заложенная самим Марксом и продлённая его последователями из числа социал-демократов и коммунистов, хоть и отрицала на словах утопические чаяния старого полубуржуазного социализма, на деле была от начала и до конца проникнута революционаристским духом малообоснованного оптимизма, сиюминутно хоронившего капитализм софистическими спекуляциями на марксовом вкладе в политическую экономию и материалистическую историю. Так, каждое противоречие капитализма, выявленное св. Карлом в четырёхтомном Евангелии от Капитала, возводилось и самим автором, и тем более его последователями в категорический абсолют: например, кризисы перепроизводства, возникающие из тривиальной разницы в объемах производства средств производства и средств потребления, и служащие средством преодоления этой разницы для возобновления капиталистичесого развития, были превращены пропагандистами из среды "научных социалистов" в форменные жупелы, объявлены "свидетельствами болезни капитализма" и его же "могильщиками".
Действительно, именно кризис перепроизводства должен пробить в набат социалистической революции, но это должен быть кризис системный, то есть всеобщий и непреодолимый, — социал-демократы и коммунисты же видели (и до сих пор видят) в каждом кризисе отдельной отрасли или экономики зарево пожара мировой революции, напрочь забывая об объективной невозможности организации нетоварного производства.
Вообще, путаница и натуральная терминологическая каша, смешение основных понятий совершенно несовместимых категорий при общем словарном педантизме всегда отличали марксистов от прочих партий, — никто кроме них не способен устраивать такой яростной грызни из-за второстепенных определений, например, государственного капитализма, и при этом не иметь ни малейшего представления о том, каким образом будет обеспечиваться экономический фундамент диктатуры пролетариата и будет ли это обеспечение эффективным, каким образом будет организовано нетоварное производство и прямое присвоение продуктов при социализме и так далее, и тому подобное. Конечно, у них есть лозунги стопятидесятилетней давности: национализация, государственный учёт и контроль, — подкреплённые столетними практическими результатами классического капиталистического развития стран второго и третьего мира из разлагающегося феодализма в классический индустриальный капитализм. Неизменно смотрящие в прошлое, марксисты сегодня выказывают поразительной глубины консерватизм, прямо и честно отказываются считаться с новейшими выводами практики капиталистического общества вообще и рабочего движения в частности.

I. С самого Манифеста, изданного Марксом и Энгельсом в малосознательный период их жизни, когда оба классика ещё только-только начинали познавать действительный мир капитализма, диктатура пролетариата ассоциируется у большинства прихожан марксистской церкви с политическим режимом, устанавливаемым рабочим классом в государстве в итоге его революционного насильственного захвата. Вместе с тем, период диктатуры пролетариата традиционно считается периодом перехода от капиталистического экономического базиса к социалистическому, той естественной формой организации общественных отношений, которая отвечает, во-первых, переходу всей полноты власти в обществе к его производящему большинству, во-вторых, обобществлению собственности на средства производства до масштабов всего общества.

Но вот что важно: марксистская традиция полагает политическую надстройку, государство, достаточной силой для проведения базисных преобразований в обществе в условиях, когда сам класс, совершающий это преобразование, не имеет никакой базисной экономической опоры, кроме своего неимущего положения: то есть рабочий, ещё и руководимый при этом по традиции нерабочими интеллигентами-дилетантами (по сути, маргинальными отбросами буржуазного общества), не имеющий экономических средств для ведения борьбы, должен, по задумке марксистов, открыто выступать против танков, контрактных армий и жандармов режима, чтобы свергнуть этот режим одними кулаками, но только затем, чтобы отдать прежний аппарат (органы власти, конечно, будут переименованы) марксисту-интеллигенту, который уже национализирует собственность и будет "осуществлять диктатуру пролетариата в интересах пролетариата", т.е., по сути, лгать и воровать в лучших традициях буржуазного парламентаризма, но с государственной собственностью под боком.

Очевидно, что подобное развитие событий, пересказанное здесь несколько гротескно, но тем не менее в целом верно, не сделает трудящегося собственником средств производства: даже если допустить, что неимущий захватит государство, он сделает собственником именно это государство, создаст нового совокупного капиталиста из государственного аппарата (здесь опускается за очевидностью тот момент, что государство это не абстракция, а вполне конкретный набор полномочных людей), по самому долгу своей капиталистической функции перенимающего интересы капиталистического собственника: интерес в максимально возможном повышении прибылей и эксплуатации рабочего класса. С железной неизбежностью всякая, в том числе и подобная "возлагаемая пролетариатом" государственная собственность приводит к капиталистическому перерождению государства в представителя интересов совокупного капиталиста, осуществляющего свою власть над производством посредством государственных полномочий.
Диктатура пролетариата оказываемся мифом, экспроприаторов частной собственности экспроприирует государство.
Впрочем, мы поспешили с выводами: мифом оказывается только классическое вульгарно-марксистское представление о диктатуре пролетариата, вызванное слабым уровнем развития производительных сил капиталистического общества в годы формирования базовых терминологических понятий. В чём основная ошибка марксистов? Вы таки будете смеяться, но в забвении марксизма.

Здесь уместно кратковременно отойти от сути дела и задать один простой вопрос: что было первым, курица или яйцо? Говоря о господстве буржуазии в обществе, материалистическое толкование истории даёт нам ответ вполне однозначный. Первоначальное экономическое господство стало той основной причиной, которая сделала класс капиталистов гегемоном в политике, культуре, морали и прочих надстроечных элементах общества. Но когда речь заходит о господстве пролетариата, марксисты, ещё мгновение назад убеждённые в примате базиса над надстройкой, как правило, в удивлении похлопывая глазками начинают пошаблонный процесс воспроизводства рассмотренной выше исторически и экономически несостоятельной байки о захвате политической власти для установления диктатуры пролетариата на началах государственной собственности, при этом вообще ничем не обосновывая прямое отступление от политэкономических доктрин.

II. Между тем, та самая политическая экономия, которая восхваляется марксистами до и безосновательно забывается после установления диктатуры пролетариата, устанавливает для экономического господства тех или иных классов одно ключевое, центральное условие: владение всем классом в совокупности средствами производства. Пролетариат, однако, как известно, есть класс лишённый средств производства по определению, — или нет? Быть может, существует таковая организация производства, которая предполагает совокупное владение средствами производства всеми непосредственно эксплуатирующими их работниками каждого конкретного предприятия, наёмными постольку, поскольку их труд покупается рабочим коллективом всего предприятия для умножения их общих выгод и прибылей?

Да, существует. И это кооператив.
Кооперативное производство, по сути, представляет из себя ничто иное, как внегосударственную форму совокупного капиталиста, коллективного собственника средств производства, представленного всем рабочим коллективом кооператива.
Но каким образом неимущим пролетариям стать имущими совокупными капиталистами, то есть, иначе говоря, каким образом им получить средства производства в кооперативную собственность? В целом, рабочие здесь имеют два пути: выкуп с одной стороны и кооперативную революцию с другой.
Ясно, с какими трудностями сопряжён выкуп для пролетария: его относительное капиталистического обогащения обнищание известно, и хоть выкуп средств производства осуществляется не одним рабочим, а их общей совокупностью, действительный успех подобная инициатива может иметь лишь на таких предприятиях, где переменный капитал выше постоянного, то есть там, где совокупная рабочая сила обходится капиталисту дороже, чем средства производства. Таким образом, создание кооператива посредством выкупа возможно лишь для части рабочих коллективов, другая же часть не может позволить себе подобной роскоши.

Революция, между тем, предлагает пойти ещё более сложным путём. Поскольку в современных условиях она требует поддержки значительной части силовых структур и финансового капитала, на поддержку которого революционные рабочие могут рассчитывать лишь в условиях уже развитого движения кооператоров в стране, то есть при условии исчерпания возможностей выкупа капиталов в кооперативную собственность, постольку она является делом, во-первых, всего пролетариата, во-вторых, возможным лишь в случае возникновения железной необходимости в передаче собственности из рук буржуазии в руки пролетариата. Или такая необходимость есть уже сейчас?

Ленинские полумеры в кооперативизации
обошлись рабочему в непомерно высокую цену
Да, такая необходимость есть уже сейчас. Фактически, кооперативизация индивидуальной капиталистической собственности позволяет трудящимся каждого отдельного предприятия самостоятельно в демократическом порядке распоряжаться прибылями, обеспеченными их прибавочным трудом, теперь отчуждаемым во благо общего дела, а не развития чьего-либо бизнеса. Между тем, эта всеобщая децентрализация вовсе не отрицает межкооперативных связей, кооперативных корпораций и объединений, но ставит их в прямую зависимость от низовых коллективных решений. И поскольку частно-индивидуальный капитал не может обеспечить подобных преобразований, наиболее полно отвечающих насущным интересам рабочего класса, постольку он нуждается в замене.

МКА это
авангард кооперации, которому суждено стать её арьергардом по мере политизации кооперативного дискурса
И эта замена проходит прямо сейчас: по данным Международного Кооперативного Альянса, на текущий момент в мире насчитывается более 250 миллионов кооператоров (считая косвенных и административных работников, — 1 миллиард кооператоров), и с каждым годом цифра неуклонно растёт. Внеполитический и внеидеологический, чисто экономический кооперативный интернационал, не теснящий рабочий класс убогими рамками популистского левачества, уже сегодня в тысячу раз влиятельнее любой партии, в миллион раз прогрессивнее любого якобы "пролетарского", но состоящего в основном из студентов и люмпенов, движения. Прекрасно интегрированный в мировую капиталистическую систему, он гармонично развивает её, выводя трудящихся впервые в истории на высоту, в сравнении с которой самые громкие завоевания всех старых революций смотрятся не то, что несерьёзно, но откровенно убого.

III. Подходя к критическому осмыслению происходящих преобразований, невозможно не задаться вопросом: куда эти изменения в экономическом базисе миропорядка заведут его надстройку в ближайшем и, тем более, отдалённом будущем? Конечно, точного знания в вопросе о деле грядущем добиться, по сути, невозможно, однако, весь ход истории, в том числе известные нам сегодня исторические закономерности, могут послужить неплохим подспорьем для прогнозирования общей картины построения кооператорами действительной диктатуры пролетариата, подлинной демократической диктатуры трудящегося большинства.
Итак, поскольку экономика — базис общества, — а политика — элемент надстройки, постольку экономическая организация производств имеет определяющее влияние на политическую структуру общества, в том числе на государство. Современное государство, по сути, продукт частнособственнической организации производств: индивидуальный собственник, буржуа, оторванный от производства, в зеркале государства отражается публичной властью, отделённой от народа. Прогресс капитализма и сопутствующее этому прогрессу развитие форм частной собственности, в своём отражении привели к модернизации государства, к популяризации принципа разделения властей, системы сдержек и противовесов, институтов представительной демократии и всеобщего избирательного права. Однако, во всех этих системах нашли своё выражение скорее корпоративные соединения масс капиталистов, нежели соединения рабочих-собственников, т.е. рабочие кооперации. Такое положение дел наблюдается в современных государствах повсеместно, и первоочерёдно проявляет себя в сохранении оторванности государства "демократического" от общества. И хотя подобная буржуазная демократия более-менее адекватна текущему моменту, в условиях массового превращения рабочих коллективов в совокупных собственников предприятий и корпораций она элементарно нежизнеспособна ввиду резкого противоречия формату отношений на производстве.

Какую модель государства кооперативная форма частной собственности видит в зеркале общественной надстройки? Цицероновскую республику. Согласно Цицерону, республика — это общее дело народа, которое народ делает сообща, при наличии общих от этого дела выгод и общих конечных целей, а так же общих норм права.
Кооператив, в сущности, является производственной реализацией этого республиканского принципа, поскольку представляет собой ничто иное, как общее дело рабочего коллектива, которое этот коллектив делает сообща, имея общие выгоды и общие конечные цели, при соблюдении общей нормы права.
Кроме этого общего вывода, мы можем сделать ряд частных. Так, республика кооперативов ввиду специфики кооперативного производства является государством, гражданство в котором реализуется лишь постольку, поскольку гражданин вкладывает свой труд и своё участие в дело существования республики. Соответственно, он имеет обязанности, исполнение которых делает его гражданином, но осуществление этих обязанностей для него добровольно в той же мере, в какой участие в кооперативе добровольно для каждого его члена. Очевидно, что первейшая обязанность гражданина республики — участвовать в жизни своей республики. Он обязан принимать участие в решениях народа республики и нести ответственность за своё участие, вероятно обязан служить республике в час нужды и так далее.

Более того. Поскольку уже сегодня, в начале 21-го века, средства коммуникации позволяют организовать проведение прямых демократических волеизъявлений народа, постольку можно полагать, что в будущем эта возможность людей будет расширена и упрощена в значительной степени. А поскольку кооператив управляется своими участниками, постольку и республика кооперативов управляется непосредственно гражданами, без посредников. Это означает естественный примат референдумов над представительной демократией, организацию гибкой и избираемой судебно-правовой системы. Такова реальная перспектива диктатуры пролетариата.
Кооперативы уже создают новый мир. Вопрос в том, пойдёт социал-демократия в ногу со временем, или же останется прозебать в бездне большевистского невежества.

II
Трудовая партия
Коммунистическая партия — мечта российских левых. Трудовая партия — будущее российских рабочих.
Кругами мощными растёт водоворот,
Напрасны лепеты, напрасны вопли страха:
Теперь уж он в себя всё, что кругом, вберёт,
Осуществит себя всей силою размаха.
К рабочему
Константин Бальмонт
Давайте представим на минутку классический видеоролик: на полянке в лесу сидят бельчонок, медвежонок и три поросёнка, один из которых относительно взрослый, а двое других совсем маленькие. Бельчонок говорит: "Давайте обсудим состояние рабочего движения в стране. Нам нужно сконцентрировать свои силы, в первую очередь, на создании настоящей коммунистической партии и организации той социальной базы, на которую она будет опираться. Мы не хотим участвовать в существующих партиях". Бельчонок, взрослая свинка и медвежонок громко подчёркивают: "Нет! Нет! Нет!" — после чего медвежонок, вероятно, ответственный за агитацию левых идей, спрашивает у совсем маленьких свинок: "А что вы думаете о необходимости партии?". Один из поросей встаёт, подходит к граммофону и ставит свою музыку. "Я думаю так, — говорит он, наводя иглу на пластинку. — Это очень научно". Начинает играть музыка.

"Страны небывалой свободные дети,
Сегодня мы гордую песню поём

О партии самой могучей на свете,

О самом большом человеке своём.

Славой овеяна, волею спаяна,
Крепни и здравствуй во веки веков!

Партия Ленина, партия Сталина —

Мудрая партия большевиков!"

Самое печальное в этой истории даже не то, что зверьки по определению существа глупенькие, — самое печальное, что эти конкретные зверьки, их мысли и дела заколдованы, обречены крутиться из собрания в собрание, из митинга в митинг, из партии в партию, да даже из статьи в статью. Год за годом они ноют о необходимости сделать "правильную партию", которая будет достаточно сильна, чтобы одурачить рабочего и на его мозолистых ручках поднять наших чаек из морских глубин до самых туч, чтобы они, наконец, смогли почувствовать себя героями небезызвестного горьковского стишка. Отчего это происходит? Да оттого же, отчего любой нормальный рабочий скорее даст хорошего пинка любому леваку, лишь бы не слушать его бредней, — левые просто неадекватно воспринимают то, что такое партия, то, зачем она практически нужна. Кроме того, разумеется, они неадекватно воспринимают сам капиталистический миропорядок, полагая себя гениальными борцами с системой, стоящими по ту сторону купола капитала.

Так что же такое рабочая партия и для чего она нужна? Вы таки будете смеяться, но
Рабочая партия это политическая партия, реалистично представляющая весь спектр интересов рабочего класса, создаваемая заинтересованными в улучшении своего экономического, политического и/или иного положения представителями рабочего класса.
Это не партия, которую делают студенты, школьники и алкоголики "в интересах рабочего", это не партия, которую делают профессора и заикающиеся бюрократы "в интересах трудящихся", это партия конкретных трудящихся в конкретных интересах конкретных трудящихся.

И если трудящиеся не делают партии, которая выражала бы их интересы, то лишь оттого, что они не имеют одного из трёх необходимых условий для создания собственной партии. Что это за условия такие? Очень простые: экономическая возможность, политическая целесообразность, насущная потребность.

I. Экономическая возможность
Как бы большевикам и анархистам не хотелось верить в обратное, мы все, абсолютно все и без особых исключений для бухающих на "партийных вписках" маргиналов, живём в век тотального капитализма, в век господства тотальной товарности. Сегодня ещё более, чем в 1848 году, "всё, наконец, стало предметом торговли". А это значит (подумать только, — приходится буквально по буковкам расписывать очевидные вещи), что такая сфера общественной жизни, как политика, а именно политикой и занимаются политические партии, тем более является сферой рыночной, сферой интересов и деятельности как отдельных капиталов, так и капитала, как явления, вообще.
Какой вывод из этого следует? Да такой, что любая политическая деятельность, если она претендует на хоть сколь-нибудь вменяемые результаты, является деятельностью капиталистической, то есть имеющей в своём основании капитал, а в своём итоге прибыль.
Как ни одна современная политическая партия или платформа не может обойтись без стартового капитала, без финансирования, так ни одна современная политическая партия или платформа не удержится на плаву без улучшения своего положения на рынке политических партий за счёт грамотной эксплуатации авансированного в неё капитала.

Как известно, капитал бывает постоянный, то есть затрачиваемый капиталистом (автор полагает, что в данной ситуации нет необходимости разъяснять, что "капиталистом" в примере с партией является партийное руководство) на средства производства, и переменный, затрачиваемый капиталистом на рабочую силу. Применимо к партии постоянный капитал выражается в её информационных органах (например, газетах, сайтах, сетевой, телевизионной и иной агитации), помещениях (офисах, центрах, лагерях и т.д.); переменный же капитал всецело состоит из оплачиваемого актива партии, то есть из её руководства, идеологов и бюрократов, из технического персонала, из работников офисов и людей, согласных в любую погоду заниматься распространением агитационных и информационных материалов.
Но каковы источники партийного капитала? Фактически, всего их три: партийные взносы, частные пожертвование и государственное финансирование, — но на деле партийные взносы оказываются настолько ничтожной статьёй партийного бюджета, что их можно даже не принимать в расчёт, тем более, что речь идёт о партии рабочего класса, изначально не имеющего в своём распоряжении больших средств на траты только косвенно сопряжённые с индивидуальным выживанием. Так же можно отказаться и от идеи о государственном финансировании, - оно доступно лишь тем партиям, что представлены в буржуазном парламенте, а значит априори не может быть изначальным источником партийного капитала.

Остаются частные пожертвования. Но и тут оказывается, что не всё так просто, как может показаться на первый взгляд. Вообще, частные пожертвования можно делить по нескольким признакам: по количеству, то есть по объёму предложенной суммы; по временному характеру, то есть по постоянности/непостоянности подобных пожертвований; по, наконец, экономическому статусу жертвователя, иначе говоря по классовому положению источника. И если с количественным делением всё вполне ясно (как ясно и то, что оно коррелирует с классовым положением), то с прочими пунктами не всё так просто. Ведь если речь идёт о рабочей партии, представляющей интересы рабочего класса, то и финансировать эту партию должен именно рабочий класс, причём, как указано ранее, не через ничтожные партийные взносы, но через постоянные частные пожертвования. Но где рабочие возьмут такие капиталы, чтобы постоянно не просто поддерживать на плаву партию, но делать её с каждым новым шагом сильнее и могущественней?

С точки зрения Маркса
государственное финансирование — худшее, что может случиться с рабочей партией
Ответ на этот вопрос, на самом деле, не только невероятно прост, но ещё и имеет весьма и весьма успешное историческое воплощение. Организованная рабочая кооперация, - вот тот источник капитала, который вдохнёт в рабочую партию жизнь. Далеко за примером идти не надо, - Новая Демократическая Партия Канады основана Федерацией Кооперативного Содружества (партией трудовой и сельскохозяйственной кооперации; на сегодняшний день по данным МКА кооперативно в Канаде организовано более 50% производств) и Канадским Рабочим Конгрессом (крупнейшим профсоюзным движением Канады), является третьей крупнейшей партией в стране и единственной, представляющей рабочий класс в канадском парламенте, в котором вынуждена противостоять двум партиям канадского крупного капитала. Пример НДП это один из лучших примеров того, как возникает рабочая партия: за счёт концентрации кооперативных и профсоюзных капиталов.

Если концентрации капиталов нет, то нет и партии.

II. и III. Политическая целесообразность и насущная потребность
Может статься так, что гипотетические источники капитала для партии есть, но самой партии, почему-то, нет, - и что же тогда? Левак конечно скажет, что надо бежать агитировать источники, дескать, они просто "недостаточно классово сознательны", социал-демократ же в первую очередь посмотрит на существующие трудовые и политические условия, определяющие уровень развития трудовой и политической культуры рабочего класса, а значит и степень этой самой "классовой сознательности", её потолок.

Достижения Октября
гарантируют устойчивость власти бюрократии даже спустя 99 лет после революции
И если окажется, что в стране есть удовлетворяющие базовые потребности трудящихся медицина, образование и городская инфраструктура, если, более того, уровень развития производительных сил таков, что от рабочего не требуется большой грамоты и высокого умственного развития, как это происходит в странах с высоким качественным уровнем развития производительных сил, то станет ясно, что именно оттого, что средства производства не требуют с собой умного обращения, что сама жизнь не требует от рабочего быстроты и оригинальности мысли, в рабочем и не возникает даже мысли, не то что насущной потребности в политической и экономической борьбе, в защите своих интересов. А если рабочий чего-то не хочет, то любой, кто пытается силой, лестью или идеологией заставить его это что-то хотеть или делать несомненно проиграет, с треском вылетев обратно на "кружковую стадию".

Но помимо насущной потребности в наличии партии рабочий также должен видеть политическую целесообразность этого дела: ведь если уже есть партия, позиционирующая себя, как рабочая, а уровень политической культуры рабочего ещё чудовищно низок (ведь рабочий, опять-таки, не имеет такой работы, которая требовала бы от него понимания не только своей роли, но и роли своего класса, как это бывает, например, у сельскохозяйственных кооператоров на западе), если уже есть законодательство, доставляющее рабочему хоть и паршивые, но гарантии, а большие ему, собственно, и не нужны на этом уровне мысли, то и смысла в устройстве особенной партии он не видит и не увидит.
Вывод здесь почти-что самоочевиден: если два из трёх столпов партийного строительства упираются в градус классовой сознательности рабочего, если этот градус, в свою очередь, задаётся степенью развития производительных сил в стране, степенью политической культуры и экономической грамоты трудящихся, то рабочая партия возможна лишь тогда, когда эта культура и эта грамота станут достоянием если не большинства, но хотя бы значительной части рабочего класса.

IV. Эпилог
Сегодня все разговоры о рабочей партии сводятся к левацкой спекуляции на тему "заветов Ильича", к попыткам воспроизведения классической формулы "кружки-движение-газета-партия" теми или иными ничтожными группками сопливых маргиналов. Но даже сто пятнадцать лет тому назад российская социал-демократия не представляла из себя ничего без рабочей самоорганизации на местах, без финансового капитала купцов-старообрядцев (которые, к слову, вели дела скорее общинно-кооперативным образом, нежели частнокапиталистическим) и буржуа-меценатов. Сегодня нет даже этого.
Что нам остаётся? К сожалению для левых, реальных путей у них всего ничего: либо самообман и интеллектуальный онанизм партийного строительства; либо скромная индивидуально-групповая просветительская работа; либо присоединение к левому флангу либерально-демократической оппозиции. Ещё можно умереть. Благо, жизнь располагает.

Виктор Миллер

III
Красная Республика
Виктор Миллер
Мы не смеем говорить о социализме. Но об очертаниях диктатуры пролетариата мы сказать должны.
The Republic I would wish our fellow-countrymen to set before them as their ideal should be of such a character that the mere mention of its name would at all times serve as a beacon-light to the oppressed of every land, at all times holding forth promise of freedom and plenteousness as the reward of their efforts on its behalf.
Социализм и национализм
Джеймс Коннолли
Современная буржуазная демократия является театральной пародией на народовластие: государство, в котором из дюжины служащих избирается лишь один, не есть демократическое государство. Театрализованное представление выборов уже давно стало во всём мире предметом насмешек и презрения, и только бесполезные паразиты, типа оппозиционных анти-элит, находят избрание продавших душу дьяволу бюрократизма жиртрестов чем-то весьма интересным.

Даже хозяину мира, буржуа, нет дела до избирательного процесса, - его благосостояние не определяется цветом трусов генеральных секретарей левых, правых и центристских партий. Отчасти это связано с унификацией платформ всех массовых буржуазных партий: консервативные премьер-министры, например, Тереза Мэй, говорят о "социальной справедливости", а левые радикалы, типа Сандерса, Корбина, Ципраса или вообще какого-нибудь Хомского причмокивают о "безусловной неприкосновенности частной собственности". Почему так происходит? Ответ, в общем-то, на поверхности: экономического гегемона устраивает именно такое положение дел, а "массовые партии" занимаются прежде всего торговлей программами на потребу именно ему. Кто продаёт программу лучше, тот и получает финансирование, а затем закономерно формирует правительство. Крайние же дураки, типа либертарианцев, националистов, фашистов, коммунистов и анархистов либо прячутся по углам этих массовых партий, либо занимаются идеологической мастурбацией, совершенно безвредной и никому, кроме них самих, не интересной.

Трудовая партия, как сила противная партиям экономического гегемона, взъебывает это болото. За ней стоят кооперативы и профсоюзы, квалифицированные рабочие и простые трудящиеся, а сама эта партия стоит за вполне конкретные требования: за кооперативизацию производств, то есть за установление рабочего контроля на производствах, и за республиканизм. И если о кооперативизации нами сказано уже немало, то Республики, республиканизма и его принципов мы касались лишь поверхностно.
I. Что такое Республика и каковы основные принципы ея существования

Согласно историческому определению Цицерона, Республика есть общее дело народа, скреплённого одинаковыми воззрениями на право и общностью выгод и интересов. В сущности, одно это определение уже позволяет говорить о некотором идейном тождестве Республики и кооператива: последний, как и первая, является общим делом трудящихся, единых во взглядах на право (в кооперативе это, разумеется, право собственности и распределения благ, осуществляемого общим собранием пайщиков) и общных в выгодах (в кооперативе выгоды прямые - прибыли и лучший достаток относительно наёмных рабочих) и в интересах (в кооперативе интерес естественно заключён в увеличении производительной силы и экономического потенциала).

Между тем, это определение, как мне кажется, нуждается в некотором дополнении, поскольку оно описывает лишь самую общую фигуру того, что за фрукт Республика, не отмечая важных особенностей той конкретной Республики, что рождается в отражении кооперативной формы хозяйства на общественно-государственный механизм. Так,

Марк Туллий Цицерон
отец республиканизма
Процветание Республики и ея внутренний общественный порядок необходимо требуют от народа-учредителя Республики общности языка и культуры, а кооперативный характер ея хозяйств должен быть выражен в единстве трудового положения всех ея граждан.
Итак, определение дано и теперь нуждается в подробной расшифровке.

Принцип общего дела в Республике понимается, как прямое всенародное ведение законом и властью. Что это значит? Во-первых, примат прямой демократии над представительной, поскольку иначе Республика перестаёт быть общим делом своих граждан и превращается в частное дело отдельных своих граждан, перестаёт быть Республикой. Во-вторых, избираемость и сменяемость всех должностных лиц, их прямую ответственность перед избирателями и их судом. В третьих, общественный контроль над деятельностью государства, предупреждающий злоупотребления властью со стороны как отдельных лиц, так и их объединений в частности.

Принцип общности взглядов на право в Республике понимается, как добровольное принятие и проведение в жизнь каждым гражданином законов Республики, а так же участие в законотворчестве, гарантируемое принципом общего дела.

Принцип общности интересов в Республике понимается, как наличие общего интереса всех граждан в защите своих жизней, своего имущества и своих прав, в добровольной кооперации на внеэкономических началах для обеспечения коллективной защиты своей гражданской, культурной, языковой, экономической и любой иной свободы.

Принцип общности языка и культуры в Республике понимается, как единство источников гражданского самосознания и общности, гарантирующее благоприятные социально-культурные условия реализации прочих принципов.

Наконец, принцип общности трудового положения в Республике понимается, как принцип, согласно которому гражданином Республики является лишь тот, кто занят легальным общественно-полезным трудом в пределах Республики.


II. Гражданин Республики

Только поняв принципы существования Республики, воспроизводимой в ходе кооперативизации общества, можно сформулировать, какими качествами должен обладать её гражданин: участвующий в жизни своей Республики, трудящийся, имеющий общие взгляды на право, общие интересы и выгоды, общие язык и культуру со всеми своими согражданами. А в кривом зеркале этого образа, в свою очередь, отражается негражданин: безработный, не разделяющий республиканского взгляда на право, имеющий иной, относительно общегражданского, интерес и ставящий этот интерес выше общегражданского, не владеющий языком или не разделяющий республиканской культуры, не исполняющий гражданские обязанности.

Естественным образом два эти общественных типажа совершенно различны.
Если гражданину Республика гарантирует защиту прав и свобод, предоставляет бесплатную медицинскую помощь и бесплатное образование для не достигших совершеннолетнего возраста детей, краткосрочное пособие по безработице, то негражданам Республика не помогает ничем, поскольку они сами ничего не делают для Республики.

Негражданин
никому ничего не должен и ни от кого ничего не ждёт
Между тем, в отличие от граждан, неграждане не обязаны принимать участие в политической и общественной жизни Республики, защищать её саму, её граждан, их имущество, права и свободы от всяких угроз. Можно сказать, что при кооперативной Республике пассивный и малограмотный плебс, аполитичные маргиналы и люмпен-пролетарии, - иначе говоря, люди, либо ничего не требующие и не предлагающие обществу, либо только требующие от него, но всё так же неспособные чего-либо ему дать взамен, - наконец окончательно выбрасываются за пределы общественно-значимых процессов, самим образом своей жизни лишаются всяких, кроме элементарно-человеческих, прав. Тот же, кому есть, что доставить обществу, кто согласен с его порядками и хочет быть его частью, возвышается в этом обществе столь же естественно, как любой выживающий трудом человек возвышается над подыхающим с голода тунеядцем.

Именно в трудовой Республике впервые сходятся апостол Павел и св. Владимир Октябрьский: кто не работает, тот не ест.

III. Утопия или реальность?

Важно заметить, что кооперативная Республика возможна лишь в том условии, когда частная кооперация станет основной формой ведения большинства хозяйств: как сейчас кооперативным стало практически всё сельское хозяйство в передовых странах, типа Японии и стран ЕС, так той же стезёй необходимо должны пройти все иные массовые производства.

Отдельно стоит подчеркнуть, что невозможна Республика в условиях национализации производств, при государственной монополии рынка труда, при государственном капитализме. Это связано в первую очередь с не раз подчёркнутой как здесь, так и в прежних публикациях чертой Республики: её прямое гражданское управление обеспечивается за счёт того, что материальная жизнь её граждан воспитывается в кооперации на рабочем месте, - только это условие, определяющее сознание граждан через их бытие, позволяет им кооперировать на надстроечном государственном, политическом или общественном уровне.

Государственное руководство производством наоборот лишает бытие трудящихся всяких форм творчества, уничтожает самостоятельность и оригинальность, усугубляет отчуждение человека от других людей и от самого себя. Именно поэтому в Советском Союзе при, казалось бы, сходных с описанными выше декларациями, вплоть до принципа общности трудового положения, не было и малейшей реальной претензии на республиканский строй.

Не стоит, впрочем, рассчитывать и на частнокапиталистический сектор, поскольку индивидуальный собственник, либо акционер, отделённый от производства, относительно трудящегося мало чем отличается от государственного-собственника, разве что частников на рынке труда будет побольше, чем государств.
В вопросе о Республике и её перспективах реален только один вопрос: обгонит ли автоматизация производств их кооперативизацию, или нет? Мы, увы, не знаем ответа на этот вопрос (а то вдруг можно было бы и не писать эту статью).

Как не знает его ни один человек на Земле.
This site was made on Tilda — a website builder that helps to create a website without any code
Create a website