Избранные статьи

Критика политики

политика — корень всех зол

I
Лорд-протектор
Виктор Миллер
Владимир Ленин — фигура культовая не только для значительной части левых, но и для многих людей, крайне далёких от политики: диссидент, иммигрант-журналист, бунтарь, премьер-министр и, наконец, верховный гриб советской мифологии. Нас мало интересует эта сказочная слава очередного публично-политического товара, однако, крайне занимает тот факт, что этому товару в заслуги приписывают "гениальное и творческое развитие марксистской мысли".
Мы, меньшевики, ещё в 1903 году предсказали возможность, что русский социализм, в лице Ленина, сыграет объективно роль якобинцев, втягивающих народные массы в буржуазную революцию.
Юлий Мартов
из письма П.Б. Аксельроду от 5 апреля 1921 года
Сторонники и противники, неофиты и оппоненты, почитатели и хулители, — словом, политически активные граждане, — вдоль и поперёк изгрызли своими почестями и обвинительными речами несчастное надгробие дорогого и презираемого, великого и ничтожного Владимира Ильича. Для озлобленного на весь мир Бунина он был "выродок, нравственный идиот от рождения", для опьянённого своим фанатизмом Троцкого "воплощением мужественной мысли и революционной воли рабочего класса". Геббельс называл Ильича "спасителем, апостолом, Богом в глазах русского народа", а социал-демократ Каутский "колоссальной фигурой, каких мало в истории". Всё это не важно и не представляет никакого интереса, кроме как эстетического: эстетствующим обожателям и небожителям хватает мнений "великих", чтобы насытиться.

В сущности, фигура и личность Ленина не должны оцениваться в принципе, поскольку подобная оценка совершенно бесполезна с исторической и теоретической точек зрения и потребна только для политических спекуляций. Можно возразить, что даже если рассматривать Ленина не как роль или актёра, стоящего за этой ролью, а как действие, им разыгрываемое, — от оценки не уйти. Конечно, только вот оценка его исторического действия уже дана, она уже прописана в каждом последующем историческом событии, содержащим реакцию и являющимся в той или иной степени наследием действия Ильича. Мы, зрители из текущего момента, можем только смотреть запись истории, перематывать её вперёд, назад, ставить на паузу. И наблюдать, как жизнь, как социальные, общественные и экономические процессы сами выносили приговоры всем речам и делам верноподданного Ульянова. Наблюдать, отмечать для себя вердикт истории и идти дальше.

Простейший пример: весной 1918 года поволжские Советы, объявленные в октябре предшествующего года основными органами публичной власти в Российской Республики, приняли постановления об отмене установленных большевиками твёрдых цен на хлеб и, фактически, восстановили свободную торговлю. Удивительно единодушие Советов: крестьяне, рабочие и солдаты сообща голосовали за free market, делом осуществляя советскую демократию.
Центр реагирует оперативно. 9-го мая ВЦИК и СНК издают совместный декрет "О предоставлении народному комиссару продовольствия чрезвычайных полномочий по борьбе с деревенской буржуазией, укрывающей хлебные запасы и спекулирующей ими", дозволяющий наркомпроду, среди прочего, "отменять постановления местных продовольственных органов и других организаций и учреждений, противоречащие планам и действиям Народного Комиссара Продовольствия". 27-го мая тот же ВЦИК и тот же СНК издают ещё один декрет: "О реорганизации наркомпрода и местных продовольственных органов" (что характерно, предыдущая реорганизация была проведена всего за два месяца до этой), — окончательно лишающий местные Совдепы права определять, либо как-то влиять на проводимую наркомпродом политику. На обоих декретах стоят подписи Ленина.

В ближайшей перспективе политика большевистского правительства привела к катастрофе: лето-осень 18-го года волжане посвятили восстаниям против "советской" власти. Однако, крестьянские, мещанские и пролетарские бунты не имели координации действий, не доверяли местным координационным центрам. Но

Ленинский авторитаризм
избавил Россию от бессмысленных дебатов о техническом прогрессе
Если взять глобальнее, то решение ленинского кабинета оказалось верным, более того, единственно верным.
Принеся в жертву централизации своё влияние в ряде регионов, вскоре большевики навязали своё видение организации власти в государстве диктатуры над пролетариатом уже для всей России. На кону стояло продовольственное обеспечение создаваемой с нуля Красной Армии, а точку в буржуазной революции, как подтверждает опыт Франции, Америки, Англии, Германии и, безусловно, России, всегда ставят кровавыми чернилами с солдатского штыка.

Это — единичный и довольно сжато, притом приторно описанный эпизод многолетнего вклада Ленина в жизнь. Каков её вердикт здесь? Большевики удержали власть, армия получила своё продовольствие, а непокорные центру Советы начали своё триумфальное шествие на свалку истории. В широком плане начатая в 1918-ом году централизация способствовала дальнейшему росту производительных сил, восстановлению товарного хозяйства в послереволюционные годы, готовности советского капитализма к вызовам внешних рынков, укреплению рынков внутренних. Исчерпывающе.

Кажется, легко: берём дело, изучаем со всех сторон, выписываем итоги, и вот - получаем форменную Википедию. Однако, это история и оценка истории.

Ленина, между тем, считают не только исторической фигурой, его считают также теоретиком марксизма, причём теоретиком особенным, заслуживающим равного положения с людьми, описавшими в деталях принципы существования капиталистических производительных сил, их предысторию и тенденции их развития в будущей перспективе. Завоевавший однажды трибуну русской революции, Владимир Ильич продолжает вещать с неё до сих пор, обращаясь к своему огромному фан-клубу со страниц многочисленных редакций ПСС, избранных произведений, единичных современных и не очень изданий, веб-сайтов и страничек, даже картинок в социальных сетях. Лозунги, внутрипартийные склоки, сор столетней политической борьбы до сих пор имеют значение, и значение первичное для многих тысяч человек по всему миру.
Но если сдуть весь этот никчёмный прах, малоприменимый в новой политической, социальной и культурной ситуации (поскольку все эти "Соединённые Штаты Европы" и "Две тактики социал-демократии в демократической революции" были написаны, как политические документы своего, текущего момента, обращённые в ближайшее будущее), что останется от "необъятного ленинского наследия"?

Империализм мёртв
но его место занял глобализм
Ранние работы, в том числе обширные труды "Кто такие друзья народа" и "Развитие капитализма в России" не привносят в марксистскую теорию и практику ничего нового, разве что в "друзьях народа" коммунизм объявляется Лениным итогом открытой политической борьбы пролетариата всех стран (ПСС, том 1, страница 312). Труды периода раскола в РСДРП, "Что делать?" и "Шаг вперёд, два шага назад", в основном являются ленинским пересказом внутрипартийных споров через призму большевистской фракции: речь идёт именно что о тактических и организационных вопросах, о способе захвата и удержания власти в грядущей буржуазно-демократической революции в России. Конечно, уже тогда Ленин прямо говорит: захват власти социал-демократией (безусловно, большевистской) это уже социалистический переворот (ПСС, том 11, страница 19). Но он ничем этого не обосновывает, сразу же возвращаясь к тактическим разногласиям с проклятыми меньшевиками.
Однако, новое слово Ильичу сказать всё-таки удалось. Базируясь на утверждении о том, что монополии способны на непродолжительный срок замедлять технический прогресс, Ленин делает сенсационное и очень грамотное с точки зрения политической выгоды, но экономически нелепое и антинаучное (или, как выражался сам В.И., антимарксистское) заявление — капитализм "загнивает". Загнивание - это упадок, разложение, регресс. Капитализм же даже по ульяновской формулировке продолжает содействовать техническому прогрессу, лишь иногда получая недолговременную возможность его сдерживать в выгодных для себя рамках.

Может показаться, что эта частная ошибка Ленина очевидна и малозначительна, но на деле она - один из основных маркеров глубочайшего, системного заблуждения Владимира Ильича в вопросе социалистической революции.
Наиболее полным образом свою ревизию классического марксизма в политических целях Ленин изложил в "Государстве и революции".
Во-первых, политический лозунг захвата власти в буржуазно-демократической революции партией социал-демократов стал в глазах Ульянова неизбежной вехой социалистической революции. Смешение политических целей современного момента и теоретических уложений о будущей революции, конечно, было долгим процессом, но именно в "Государстве и революции" можно впервые наблюдать конечный продукт, выпущенный из цеха умственного бета-тестирования. Стоит отметить, что марксизм в этом случае отрицается очень ловко: забивая книгу цитатами Энгельса и Маркса, Ленин точно насмехается над ними и их мыслью о том, что социалистическую революцию осуществляет рабочий класс в целом, с демократического согласия большинства общества.

"Во-вторых" прямо вытекает из "во-первых" — как Ленин совместил в своём воображении партию пролетариата и партию социал-демократов, так же он соединил вместе и современную ему революцию в России с будущей социалистической революцией. Так, в предисловии к первому изданию он пишет: "Мы подведём, наконец, главные итоги опыта русских революций 1905 и особенно 1917 года. Эта последняя, видимо, заканчивает в настоящее время (начало августа 1917 г.) первую полосу своего развития, но вся эта революция вообще может быть понята лишь как одно из звеньев в цепи социалистических пролетарских революций (курсив наш), вызываемых империалистической войной" (Избранные произведения, том 2, страница 254).

Тот факт, что социалистического способа производства, то есть нетоварного хозяйства, ещё невозможно установить в обществе ввиду невозможности исключения обмена и, как следствие, товарного производства из производственных процессов, Ульянова совершенно не смущает. Вполне вероятно, что о таких вещах, как любил выражаться В.И., принято было "не думать".

Наконец, с "опорой" на марксову "Критику Готской программы" Ленин утверждает наличие при первой фазе коммунизма (это фазирование, введённое ещё Марксом, но конкретизированное только Лениным — пожалуй, единственный положительный аспект рассматриваемой работы), то есть социализме, государства. В сущности, государство высасывается им из допущения Марксом существования "буржуазного права распределения" при первой фазе коммунизма, то есть распределения благ по труду, по факту участия человека в созидании общественного производства, приводимого в противовес второй, полной фазе коммунизма, при которой потребность в созидании становится возможностью созидать, а потому право, регулирующее общественную оплату реализации потребности в созидании, отмирает.
Будучи юристом, Ленин, однако, видит в этом "праве" не способ существования общества, а сухую совокупность прописанных в законе норм, и постольку требует наличия государства для охраны этого права (там же, страница 325). "Право есть ничто без аппарата, способного принуждать к соблюдению норм права", — утверждает Ильич (там же, страница 328), но право экономическое, право распределения по труду, то есть то самое "буржуазное право", о котором говорил Маркс и которое в иной, капиталистической форме существует сейчас, устанавливается способом производства и только постольку имеет отражение в правовых системах государств. Оно не установлено государствами сверху, оно создано общественным производством снизу и в системах права документируется, так же как и любое экономическое право в принципе, будь то торговое право или право частной собственности.

Ленин же, и это ошибка невероятно трагичная, полагает государство способным определить экономический строй в обществе через создание особого права, отвечающего формации. Но если написать в конституции и кодексах, что твоё пошехонье вовсе не пошехонье, а самая настоящая диктатура пролетариата с общественной собственностью на средства производства, ни госсобственность, ни диктатура совокупного капиталиста над рабочим классом не исчезнут, да и сам капитализм никуда не пропадёт.

Вся глупость сталинизма
была обоснована ещё задолго до того, как Сталин научился писать свой собственный "марксизм-ленинизм"
Собственно, здесь мы подошли к основной проблеме Ленина, как "теоретика": Владимир Ильич большой идеалист. Право, в ленинском понимании тождественное закону, формируется государством по указу партии, захватывающей власть в революции и якобы выражающей интересы пролетариата, при этом сама партия состоит вовсе не из пролетариев, а из профессиональных революционеров. И это же право, выведенное теоретиками-вождями партии профессиональных революционеров из собственных умственных изысканий, обязательно формирует ту чудесную систему, которая теоретиками-вождями была гениально задумана. При защите (от кого? если есть внешние враги, то ни о каком мировом социализме речи не идёт, а Ленин допускал только победу революции в отдельно взятой стране, но не социализм; если есть внутренние враги, способные серьёзно навредить качественно новой системе, полностью отличной от капитализма, то эта система фикция и является, по сути, ловкой переделкой капитализма, поскольку качественно новые формации, обеспеченные новым уровнем производительных сил никакого возврата к прежнему уровню производительных сил, если только не из-за всепланетной катастрофы, быть не может) этой системы государством, разумеется. "Гениальная мысль" таким образом предшествует её точному, чертёжному воплощению "по замыслу".

Роль производительных сил нивелируется, современные последователи Ленина уже и не помнят, что это такое. Им, перефразируя Маркса и Энгельса, хочется только одного: "общих столовых и общих спален, оценщиков и контор, регламентирующих воспитание, производство, потребление, словом, всю общественную деятельность, и во главе всего, в качестве высшего руководителя, гениальную и всеми любимую «нашу партию»".
Того же, судя по всему, хотел и сам Ленин. К счастью, все утопии имеют одно замечательное свойство, — они остаются на бумаге. Увы, но утопистам и идеалистам в марксистскую Вальгаллу для теоретиков путь закрыт.

II
Дебор гондон тупорылый, как твой батя
Богдан Востоков
Провокационный человек заслуживает провокационного некролога. Превосходная идея не заслуживает столь грубого и отвратительного опошления. "Общества спектакля" не отмыть от Бодрийяра, но попытка — не смертельная пытка.
Должно быть вы уже слышали о так называемом Обществе спектакля, если интересовались работами западных марксистов второй половины двадцатого века. Ги Дебор выпускает в 1967 году свой главный одноименный труд, открывая ряд новых вопросов, но, что самое важное, пытается анализировать современные для того времени тенденции капиталистической формации. Так что же из себя представляет данная работа и как ее можно использовать сегодня?

Марксизм чистейший философский онанизм, который имеет зачатки научного подхода (политическая экономия). Дебор, к сожалению, описывая Общество спектакля, уходит именно в дебри философии, прибавляя к своему анализу субъективные методы описания и громкие словесные конструкции. Мы должны проехаться по всем философическим излишкам, оставляя только трезвое описание состояния капиталистической формации. Начнем.

Прежде всего, современное состояние общества Дебор описывает как «всё, что раньше переживалось непосредственно, отныне оттеснено в представление».
«В обществах, достигших современного уровня развития производства, вся жизнь проявляется как огромное нагромождение спектаклей».
Далее Дебор указывает, что так называемое нагромождение образов, т.е. спектаклей это отношения между людьми, где гегемонию себе отхватили образы, зрительное сверхвосприятие. Начинается самое интересное, когда автор отождествляет надстройку капиталистической формации с нынешним способом производство, утверждая, что надстройка есть не только результат, но и часть его содержания. Дебор говорит, что это якобы более не надстройка или дополнение, а реальное содержание и часть базиса. Конечно же это не так, ведь капиталистический способ производства остался прежним и неизменным это до сих пор товарное производство, основанное на частной собственности и эксплуатации рабочей силы. Дебор прав в том, что идеология буржуазии, имея такие многочисленные капиталы и монополию средств производства, действительно становится абсолютной и тотальной, воспевая себя на каждом шагу. Масштабы буржуазной идеологии растут, но вместе с этим способ производства остается прежним. Касательно того, что надстройка слилась и стала частью базиса это скорее максимализм. В ход идет простая логика. Бытие определяет сознание: бытие товарно, следовательно сознание (в том числе культура) тоже становится товарным. Короче, это закономерный вывод, который не следует так воспринимать, мешая надстройку и базис в единое целое.

Товарно-денежные отношения неизбежно развиваются, поэтому на помощь стандартному производству материальных товаров пришло производство рекламы этого самого товара т.е. зрелищного сверхчувства, тотальная идеология класса-гегемона. Данная тотальная идеология остается надстройкой производственных отношений, которые и питают эту идеологию. Не важно, что выступает в качестве образа для рекламы: знаменитость, сама по себе идеология, мода, жанр детектива, политическая доктрина или реклама товара. Теперь из-за роста капитала появилась возможность тотально рекламировать ненужный товар, который произвели не от того, что в нем нуждаются, а из-за банальной жажды прибыли, в связи с этим огромные силы капитала направлены именно на производство рекламы.

Тотальная товарность
есть лишь конкретизация овеществлённого отчуждения всех и всего от всего и всех
Капитал рождает спрос. Ранее производство было вызвано только определенными потребностями общества. Теперь же, в силу монополии буржуазии на все аспекты жизни, она захватила и сферу потребностей. Современное преобладающее производство товаров вызвано вовсе не потребностью потребителя, а банальной нуждой прибыли производителя, который своей идеологией на каждом шагу будет уверять вас приобрести его товар. Прежде чем расширить производство, буржуазия вынуждена расширить и рынок сбыта, полностью захватив умы пролетариата псевдопотребностями. Расширение рынков, конечно же, не всегда сможет поспевать за расширением производства, поэтому всему этому суждено вылиться во всемирный кризис перепроизводства. Но пока что капиталистической формации находится на той фазе, что данная коллизия еще не может взорвать нынешний способ производства, но способна породить определенный абсурд в чувствах и потребностях общества.

Общество спектакля, или тотальная буржуазная идеология есть аппарат пропаганды, питающийся на ресурсах буржуазии и работающий на нее. Хвалебный монолог и рассуждение о капиталистической формации, как о вечном царстве настоящего. На службу данной идеологии пришла философия постмодерна, которая призвана консервировать данную формацию, рассуждая о капитализме, как о чем-то вечном и неизменном.
Реклама является той или иной формой одинакового псевдопереживания. К примеру средство передвижения: автомобиль, мотоцикл или яхта, без разницы. Заключается ли истинная потребность человека в средстве передвижения? Конечно, однако вместе с этим буржуазия спекулирует на этой потребности, прибавляя ей ложные; автомобиль как статус, даже когда нет нужды тратить такие средства на средство передвижения, автомобиль как залог успеха "альфа-лидера", автомобиль как показатель твоей осознанности, марка автомобиля как показатель социального положения. Вот где таким образом скрывается диалектическая составляющая покупки средства передвижения ваше материальное положение не обязывают вас тратить такие средства на автомобиль, однако вам навязывают псевдорадость от покупки такого дорого предмета в условиях царства необходимости. Социалистическое производство будет заинтересовано в том, чтобы создать надежное и качественное средство передвижения без дорогой обертки в нужном количестве, дабы обеспечить автомобилем того, кому он действительно нужен в связи с общественным производством и комфортом.

Подведя итог можно сказать, что современная капиталистическая формация еще не находится на стадии, когда коллизия рынка потребления и производства способна сменить формацию, однако находится уже на такой стадии, когда реальное производство диктуемое нуждой заменилось на фарс в виде псевдопотребностей, откуда и повесился ярлык потребления к нашему обществу.
Каждый сознательный гражданин уже сейчас четко должен понимать, когда есть действительная нужда, а когда его хотят склонить к ненужному товару, дабы обеспечить буржуазию дополнительной прибылью.
Политическая экономия указывает на то, что общественно-экономическую формацию нельзя сменить или разрушить, только захотев этого на словах. Для новой формации необходим материальный базис основа нового общества. Однако нельзя сменить формацию, пока уровень производительных сил не совершил скачок качества, вызвав всемирный кризис на основе старых производственных отношений. Поэтому идеологию буржуазии нельзя победить, просто уповая на разрушение капиталистической формации. Протест, революция и бунт сегодня это фарс, спектакль (тотальная идеология потребления всего подряд) даже эти вещи превратил в товар, ибо такая деятельность ничуть не может навредить капиталистическим производственным отношениям. Большевики считают, что якобы поделив предметы роскоши буржуазии, они смогут накормить весь мир голодных и рабов. Их борьба направлена против способа производства, который еще не изжил себя, а следовательно обречена на провал. Что же предлагаем мы?
Мы предлагаем смешные посты на паблике ленинизм, как высшая стадия марксизма.

III
Рассматривая любое социальное явление, социал-демократ должен всегда задавать вопросы, искать и устанавливать причинно-следственные связи, вскрывать развитие явления в историческом времени. Почему появилась та или иная доктрина? Какие этапы в своём развитии были ею пройдены и что ждёт её в будущем? Как она связана с настоящими экономическими отношениями? Все эти вопросы должны автоматически всплывать у социал-демократа в памяти всякий раз, когда он сталкивается с новым явлением: только так он может гарантировать себе независимость мышления. Социал-демократ должен различать миф и реакционную демонизацию от фактов. Он не может быть рабом мифов, не может считать мифы, штампуемые массовой культурой и социальными сетями, плакатами и видеороликами объективной реальностью (например, заявлять, что «фемки разбушевались и предлагают какую-то ахинею», «вот вы видите какие они тупые, а это природа такая», «радфем тупые», не рассмотрев всей ситуации, опираясь на какие-то оторванные от общей картины суждений и мнения кухонных идеологов).
Теоретические плюсы культурного марксизма
Составная часть социал-демократической доктрины – стремление, так или иначе, к эгалитаризму и последовательной реализации программы европейского просвещения. Оно не подразумевает унификации всех и вся; это не подразумевает самоценности меньшинства, его уважения из одной только его экзистенции (здесь уместно вспомнить «исламофобскую» истерию и молчаливое снесение либеральной общественностью преступлений, глупостей, невежества и мракобесия со стороны мигрантов). Европейское просвещение это стремление человека к реализации разумного преобразующего потенциала в максимальной степени, разоблачение им мифов прошлого и предрассудков настоящего, практическое и теоретическое доказательство несостоятельности старых догм и преодоление пределов, заданных обществу природой и физиологией при помощи научно-технического прогресса избавления от отчуждения; это, наконец, кооперативизация производства и торговли, ориентация на последующее обобществление средств производства, что соответствует известным марксистско-гегелевскому нарративу. Что это значит? Это значит, что стремление к разуму, самостоятельности и ответственности особенно самоценно для тех социальных групп, которые раньше не имели возможности реализации потенциала ввиду объективной невозможности ранее предоставить этой возможности и далее, на данный момент, ведущейся в данный момент кампании реакционных сил против изменений в положение этих групп ввиду соответствующего достигнутого уровня производительных сил. Это значит, что, образно говоря, рабы должны стремится к свободе. А кто эти рабы сегодня, в рамках капитализма? Пролетарии вообще, женщины-пролетарии в частности, этнические меньшинства.
Каждый, кто мыслит, должен стремиться из своего положения к истинной свободе, которую каждый, кто мыслит, может получить лишь в подлинно социалистическом обществе.
Закономерное обновление культурных и научных кадров, компетентных в своих областях приспособленных к работе в современных условиях само по себе ценно, потому что повышение квалификации есть залог прогресса, залог обновления сознания трудящихся классов.

Но выведя рабочего из полуподвалов и гнилых бараков в современное жильё, накормив, обув и одев трудящихся Европы и Америки, научно-технический прогресс сделал только половину своей работы. Вместе с ростом производительных сил он удвоил эксплуатацию труда, вместе с сокращением рабочего времени он не только увеличил нагрузку в оставшиеся часы, он забил освободившееся время рабочего пошлым зрелищем, настолько тотальным, что альтернативу ему можно теперь найти либо в предсмертной агонии, либо в глубоком младенчестве или безумии. С тех пор, как капитализм сросся со зрелищем, он стал поглощать и рекуперировать каждый вздох пролетарской массы.
Одним из плодов этой рекуперации и является современная левоцентристская повестка дня. Буржуазия, - не менее безвольный раб рынка, нежели пролетариат, - а точнее наиболее либеральная и "прогрессивная" её часть, с жадностью вцепилась в первую же отрыжку анархического водоворота товарности, в концепцию культурной гегемонии Грамши и вытекающие из неё работы безопасных пасынков капитализма из Франкфуртской школы. Но внезапно оказалось, что их идеи, как таковые, не работают, что они пустышка.

Однако либеральные буржуа не были бы либеральными буржуа, если бы оставшийся в их классовом базисе ничтожный, но запал прогрессивной мысли не выдал гениальной, но типичной для капиталистов потребительской адаптации новой идеологической игрушки. И с тех пор, как эта адаптация произошла (а произошла она примерно в конце шестидесятых годов прошлого столетия), либеральная и левоцентристская буржуазия использует концепцию культурной гегемонии с целью усмирения передовых отрядов наиболее угнетённых классов, применяя её в рамках общей парадигмы постмодернизма и стратегии деконструкции социального дискурса.

Либеральная буржуйка Клинтон
объединила под флажком своей кампании большую часть американских sjw
Современный либерализм декларирует терпимость к глупости и невежеству под соусом diversity, «разнообразия».
Теперь уместнее всего перейти к конкретике и по тезисам описать, какими именно рычагами давления на современное европейское общество оперируют вооружённые "культурным марксизмом" буржуа:


I. Мультикультурализм

Обвинения в мигрантофобии («исламофобия», как пример обвинения) и аргумент религиозной терпимости - удобный инструмент для подавления инакомыслящих.

Правящим классам необходимо улучшать демографическую ситуацию, потому что европейское население стареет и более не воспроизводит себя в прежних масштабах (причины этого всем известны и нет нужды в сотый раз о них говорить). Однако европейский рынок стареть не может, более того, он имеет известное обыкновение расти, поэтому буржуазии необходимо заполнять пробелы в рамках этого рыночного роста и привлекать рабочую силу, желательно дешёвую. Именно для этого создана идеология защиты мракобесия: чтобы искусственно поддержать рост экономики и успокоить эксплуатируемые невежественные массы, тем самым, предотвратив протесты.

Мультикультурализм, возникший в первую очередь для удовлетворения этой банальной экономической нужды капиталистов, в своей провозглашает статичность и догматичность развития народов и решительно не хочет изменений и метаморфоз в этом плане. Если люди необразованы и культурно недоразвиты, если даже в новых условиях они предпочитают оставаться мракобесами, современное либеральное государство гарантирует им уважение их глупости, как «культурной традиции». В какой-то мере это даже оскорбительно.

Но развитие народов зависит от уровня развития производительных сил. Нет никакого «особого пути» народов. Есть определённый уровень развития, который зависит от разных факторов: географического положения и климата (это очень важно, ибо традиции, обряды и климат и географическое местоположение часто связаны между собой), определённого типа экономического уклада, уровня логистики. Но культурные либералы, которых по довольно забавной подмене понятий принято называть культурными марксистами, полагают, что именно
Называть вещи своими именами, то есть банально говорить правду - оскорбительно.
Соответственно, никакой «культурной апроприации», на самом деле, не существует. Сама концепция реакционна, потому что подразумевает, что культурные традиции народов статичны и должны уважаться a priori.


II. Квир-теория и интерсекциональный подход, по сути, являются частью реакционной идеологии неопатриархата

ЛГБТ-дискурс
ещё более атомизировал и без того разбитое на триллион осколков общество
Говоря об ЛГБТ общественное осуждение должно быть снято только для трёх секс-меньшинств: лесбиянок, геев и бисексуалов как абсолютно естественных и природных проявлений. Остальное (пансексуалы, гендерофлюиды) – это реакционные идеологические социальные фетишистские конструкты, созданные спектаклем в порядке атомизации и запутывания зрителей, что служит основным залогом сохранения капиталистического патриархата в новом модифицированном виде.

Что касается «транссексуальности», то она сохраняет модели поведения маскулинности и феминности в неприкосновенности (меняются только адресаты между собой), к тому же, играя на руку именно мужчинам как основным бенифициарам этим псевдо-изменения.
Транссексуальность одобряет псевдонаучную ПАТРИАРХАЛЬНУЮ модель о женских и мужских мозгах, одобряет консервацию моделей поведения, и подавляет индивидуализацию личностей, усиливает атомизацию. Все эти факторы сдерживают путь человека к сознательности, удерживая его в рамках индивидуалистской занятости "своим Я".
III. Спекуляция «свободой воли» и «волеизъявлением масс»
Обывательское отношение к жизни, обществу и политике, "экспертность во всех вопросах" и плюрализм давно стали маркерами либерального "гражданского общества". Если люди, которые никогда не ели ничего, кроме дерьма, которые никогда не видели ничего, кроме дерьма, и не думали ни о чём, кроме дерьма внутри себя и вовне отказываются есть, пить или думать не о дерьме - это народное волеизъявление. Климакс духа? Климакс жизни!
IV. Потакание слабости
Когда-то Ницше сетовал на то, что христианство делает европейцев слабее. Боги умерли уже более ста лет назад, но современный человек, воспитанный зрелищем от и до, сильнее не стал: наоборот, он воспевает нищету духа, эскапизм и замыкание в себе, даже не подозревая, что просто тараторит заученные лозунги во всю эксплуатирующего его организм и сознание общества. Так ведь легче жить! Слава Либерализму! Больше замков из батутов!
Когда белый человек зажил в достатке, он начал беситься с жиру. Ещё троцкист Хитченс, известный подонок британского престола, говорил о лживом буржуазном либерализме, истекающем истомой по бедным и несчастным народам "третьего мира", утверждающем культ "вины" белого человека перед всеми прочими обитателями планеты за закономерное и стихийное развитие европейской цивилизации до масштаба экономического, политического и культурного гегемона. Что характерно, сама либеральная буржуазия даже не подозревает о происхождении своей гнилой этики, ведущей свою историю вовсе не от Грамши или франкфуртцев, но от утопических социалистов первой половины XIX века.
Маркс посвятил жизнь борьбе против этой этики "совести", против аргументации за социализм от морального аспекта, от сознания. Иронично и нелепо, что именно его именем теперь клеймят то, что сам он только презирал и высмеивал.

Леван Бибилашвили
This site was made on Tilda — a website builder that helps to create a website without any code
Create a website