избранные статьи

Что делать?

конкретные предложения конкретным читателям конкретных строк
Наши тезисы очень разношёрстны. Мы зовём тебя, читатель, в кооперативы; мы предлагаем тебе студенческие кружки; призываем к тотальной критике тотально всего и самой тотальности вообще. Единственное, от чего мы отказываемся и от чего просим отказаться тебя — бездеятельность.

I
Может быть, когда-нибудь о нас вспомнят, прислушаются к нашим мёртвым словам. Но никто из нас не претендует ни сейчас, ни в исторической перспективе на наставничество, на учительство для кого бы то ни было. Вспомнившие скажут так: были такие люди, такие мысли, которые шли в ногу со временем, единовременно и позади, якобы на стороне буржуазии и капитализма, и впереди, вскрывая ложность предыдущих тактических методов революции.

Наши критики говорят, что их теории прогрессивны, что именно их лозунги и их заветы будут напечатаны на тряпках будущей борьбы за освобождение рабочего класса, тонут в сладких снах о будущем обществе изобилия. Чем мы отличны от них?
Нам всё равно, насколько быстро наши мысли забегают в грезы коммунистической формации, ведь мы всё равно не можем убежать дальше производительных сил.
Марксизм прекрасен тем, что он является теорией практики, нацеленной на изменение мира, а не только на его описание. Диалектичность этой теории состоит в том, что она призвана улавливать движение прогресса и относить к ней мысль, не забегая вперед, но и не убегая назад. Изменение мира, таким образом, не должно быть категорией метафизики. Изменение возможно только на определенном этапе развития общества.

Кто же смеет воспевать буржуазию и капиталистической способ производства? Они навешают на нас эти ярлыки: пособники, приспешники, адепты. Рьяно обвиняют нас в этом и по сей день. С печалью мы вынуждены обнаружить, что коммунистическая формация должна иметь под собой базис сильнейшего технического развития, к которому можно прийти только в условиях капиталистической формации. Не спешим и объявить эту формацию чем-то вечным, утверждая о всемирном кризисе перепроизводства. Но мы не воспеваем возможность строительства социализма уже сегодня, этим самым нас и стремятся упрекнуть в соглашательстве с буржуазией и капитализмом.
Разве же изменится что-то от того, что субъект признает капитализм плохим или хорошим? Моральные категории вообще нельзя прикрепить к политической экономии.
Диалектика развития капиталистической формации вполне очевидна и для нас. Создавая базу социалистического базиса на одной стороне лагеря, капитализм создает ложь на другой. Эксплуатация, отчуждение, тотальность лжи и воспевание мнимой жизни вот цена для коммунизма, с которой нам нужно мириться каждый день. Относительная истина важнейшее понятие для диалектической мысли.

Относительная истина, однако, может быть относительна не только настоящего, но и прошлого и, что самое важное, будущего. Теория практики марксизма относительная истина будущего. Истине суждено стать относительной по отношению к настоящему, этого нельзя избежать и это нужно ждать.

Многие люди ищут смысл жизни в абсолютной абсурдности движения материи. В революционной борьбе за социализм посредством штыка они его и находят. Мы смеем забрать этот смысл и вызвать отторжение личностей, которые упорно хотят верить в уничтожение товарного производства уже завтра. Революционная составляющая человеческого сознания это не смысл жизни, а желание индивида, которое он привязал к прогрессу, требуя объективности.
В желании спасти мир заложен эгоизм.
Многие вещи люди делают ради собственного тщеславия.
Бытие это постоянное и неизменное движение материи, в разных ее формах. У движения нет цели. У движения нет начала и конца. Движение есть. Движение ради движения. Мы постоянно движемся. Смысла в этом нет, а любая попытка наделить его таковым попытка наполнить абсурдности неким звеном, прикрываясь объективностью или Богом. Движение есть. Движение будет. Абсурдное — единственный эпитет, который можно дать бесконечному движению материи. Я повторяюсь, что мы смеем забирать у них смысл их жизни, вновь сталкивая с абсурдностью существования. Как же они злы на нас за это. Они атакуют нашу теоретическую составляющую именно по этому пункту. А что мы вынуждены ответить? Мы забираем у вас Бога и пожимаем плечами.

Русский менталитет пропитан культом личности и любовью к царям и тиранам. Русский человек отчаянно нуждается в любом смысле, ибо на своей шкуре познает все беды жизни и ущербность современной экономической формации.

Коммунистическая идеология
была одним из самых грандиозных проектов бегства от реальности в истории
Мы смеем покушаться на главный идол русский школы марксизма, а именно на Владимира Ленина. Что только не кричат нам, пытаясь передразнить: идиот Ленин, урод Ленин, глупец Ленин, дескать, не смел ждать социализма, а действовал прямо сейчас. Мы никоим образом не оскорбляли Ленина подобными словами. Мы вообще относились к этой личности сугубо со стороны социалистической практики.

Не важно, что сделал Ленин для истории, что сделал Ленин в условиях буржуазно-демократической революции. Не важно относительно социалистической практики, которая в принципе была невозможна в прошлом веке. Историкам мы оставим историческую составляющее культа Ленина, а политикам политическую. Мы же смотрим на него через призму относительной истины.

Февраль-17 — это буржуазно-демократическая революция, возникшая в следствии противоречия феодальных производственных отношений и производительных сил, которые достигли уровня буржуазного способа производства.

Сталинисты нагло называют капиталистическую формацию той эпохи социализмом. Буржуазии удалось создать автономную экономическую систему, которая функционировала без этой самой буржуазии. Однако так вышло не по велению самой буржуазии, а по велению производительных сил, которые находились на уровне капиталистического способа производства. Уместнее будет сказать, что капиталистический уровень производительных сил и создал экономическую систему, которая могла существовать без буржуазии. Буржуазия есть класс индивидуальных собственников. Частная собственность, как известно, находит себя не только в буржуазных формах владения. Государственный капитализм СССР строился на совокупном капиталисте, ибо только так могут функционировать производительные силы капиталистического уровня, они неизбежно создадут владельца и распределителя частной собственностью и рабочей силы. Рабочая сила осталась товаром, а значит сохранился и сам товарный способ производства с классовым антагонизмом.

Так как нам относиться к Ленину? Его эпоха по объективным причинам не могла пойти против товарных основ. Форма государственного капитализма является суррогатом полноценной капиталистической частной собственности, поэтому не может быть конкурентоспособной ей. А как же невиданный прогресс СССР? В Феврале-17 случилась буржуазно-демократическая социальная революция, случился скачок, который при любой форме государственной власти обеспечит невиданный прогресс после предыдущей формации. Мы не говорим, что большевизм должен был замолчать и заснуть, ибо понимаем его объективные корни возникновения. Просто мы констатируем факт его буржуазности, его капиталистического характера.
Оценка истории никак не влияет на социализм.
Да и нет смысла спорить с вами является ли Ленин марксистом. Забирайте. Платформу МАРТа неоднократно обвиняли в том, что в ней отсутствует марксизм. Пусть так и будет, мы не претендуем на бессмысленные споры по поводу формы. Нам важно лишь содержание.

Нас клеймят меньшевиками.
Меньшевизм мертв, как и большевизм.

Мартов всегда шёл подле Ленина
но теперь они оба мертвы
От него мы переняли критику советизма, теорию о слабости производительных сил. Морализаторство Мартова оставлено позади, мы не собираемся считать бессмысленные жертвы идеологии большевизма, не собираемся кричать о диктатуре над пролетариатом. Мы лишь скажем, что вам не удалось покуситься на товарные основы по объективным причинам, не важно в какой форме.

Приспешники Троцкого с радостью обнаружат некую схожесть, но мы тут же вынуждены откинуть эту претензию. Хотя практика показывает, что троцкисты с еще большей ненавистью накидываются на нас, когда речь заходит об Ульянове. Мы критикуем их теорию о возможности доставки революции на штыках, критикуем советизм, критикуем утопичный характер бунта старой эпохи. Игры капиталистических идеологий нас не интересуют.
Данные тезисы бьют глубоко в сердце тем, кто ищет смысл жизни в борьбе. Такого индивида не интересует истина, его интересует забота о собственном бытии, то есть он руководствуется только эгоизмом. Грезы о борьбе они ставят выше объективной реальности.

От нас будут требовать теоретических доказательств, анализа с книжный размер: начнется спор ради спора. Они будут защищать свой смысл не взирая на правду. Нас не интересует поиск обширных материалов для оправдания собственной теории. Ваше дело не принять ее, ваше дело укрыться в коконе, не замечая абсурдность текущего положения, абсурдность всего бытия. Нас не интересует попытка привлечения широких масс для обретения политического веса,
МАРТ не стремится стать товаром-бунтарем, нам не нужна политическая сила, которая не выйдет за рамки товарных отношений. Мы более не заинтересованы в революции меньшинства.
Большинство обретет революционное сознание не из-за споров и политической силы, а благодаря кризису текущего способа производства. Противоречия производительных сил и производственных отношений должны вылиться во всемирный кризис, который порушит сами основы капиталистического способа производства. Нас интересует революция большинства.

Любой романтизм нами отвергнут. Собственно, мы готовы дать ответ на главный вопрос: как сделать, чтобы бунт не стал товаром и частью спектакля? Без абстракций мы ответим вам об уровне производительных сил, который созидает соответствующий ему способ производства. Слабость производительных сил относительно социализма порождает такую же слабость социалистического сознания, теории. Капитализм научился превращать даже сам бунт в товар, ведь этот бунт ему никак не грозит на данном этапе развития.
Революционные преобразования начнутся в странах первого мира. Там, где уровень производительных сил будет наивысшим, проявит себя истинное революционное сознание в условиях всемирного кризиса. Принимая теорию Ленина о начале революции с третьего мира, наши русские люди лишь тешили свое сердце. Географическая привязка греет душу, дает надежду, что именно Вы первыми увидите революцию, что именно на нас ложится ответственность строительства социализма. Стоит лишь ответить, что многие марксисты забыли о диалектическом характере сознания, ибо не поняли, что для социализма нужен кризис в условиях капитализма из-за неспособности более созидать прогресс на текущем уровне производственных отношений. Диалектики с радостью приняли метафизическое положение о неизменности сознания так называемой рабочей аристократии, которую подкупают за счет третьего мира. Такая установка была принята лишь потому, что марксисты считали, что смену формации обеспечит нищета и само сознание. Однако именно неспособность капитализма функционировать с первого мира приведет к революционному сознанию. Не голодный желудок служит категорией смены формации, а именно объективные условия в виде неспособности капиталистического способа производства функционировать при новом уровне производительных сил, такие условия никак не зависят от желудка рабочих. Бытие определяет сознание, а не голод или такое же сознание.

Маоисты и прочие ренегаты
мечтают о великих походах, но гораздо чаще ходят в магазин за хлебом и в офис на работу
Оставь надежду, всяк сюда входящий. Мы не обманываем себя иллюзорным смыслом жизни, мы не открыли волшебный практический план для построения социализма, которого в принципе быть не может. Мы не кичимся универсальной панацеей. Но мы и не занимаемся модернизацией или реформизмом. Платформа МАРТа плевать хотела на такую деятельность, мы не ручаемся за отдельных представителей: их деятельность может носить какой угодный характер, это их дело. Но наша платформа не рассуждает с умным видом, как бы устранить эксплуатацию и отчуждение реформами. Напротив, мы не лжем о их наличии, а печально говорим и диалектическом характере любого прогресса. Мы не будем скрывать ложь, буржуазную пропаганду и тупость многих аспектов современной жизни.
Мы вместе с вами ждем всемирного обвала текущей формации и трезвого исторического мышления масс. Но несмотря на это, мы все еще забираем у вас Бога и пожимаем плечами.

Ги Луис Мария Богдан Эрнест Дебор

II
HATE SPEECH
Виктор Миллер
Без ненависти нет любви. Либеральные СМИ и упивающиеся демократическим тоталитаризмом распылённого зрелища подонки при министерских портфелях давно позарились на естественное человеческое право ненавидеть и быть ненавидимым.
А что, дорогой Клод, политика без духовности?
Мишель Фуко
из полемики с Клодом Мориаком
Нам всем есть чему поучиться у аятоллы Хомейни. На протяжении практически всей своей сознательной жизни, он всем своим чёрным шиитским сердцем ненавидел своих врагов и врагов Революции и учил окружающих ненавидеть их так же сильно, как он. И хотя мы не можем разделить причин его великой ненависти, сомневаться в её искренности мы всё же не смеем. Именно благодаря этой искренности, плюс-минус влиянию громадных капиталов, аятолле удалось сломать распылённый спектакль шаховского Ирана и поднять против него монолитный миллион праведных муджахидов.

Вот что делает ненависть прежде всего — сплочает! Эта тысячелетняя истина совершенно забыта нашими контр-элитарными интеллектуалами, левыми и правыми интеллигентишками, но прекрасно известна тем из представителей общественной верхушки, кто может быть и тешит себя иллюзией контроля общественных процессов, но хотя бы знает своё скромное ремесло манипуляции зрителем лучше, чем сам зритель. Более того, трудно найти более консолидирующую силы общества идею, нежели идея ненависти.
Кто ненавидит, тот солидарен.
Но не бывает дыма без огня, — кому как не нам об этом знать? Слава Марксу, огонь у нас есть, более того, у нас есть перманентно ревущий пожар всемирной классовой борьбы, войны капитала против труда и труда против капитала, войны буржуа против рабочего и рабочего против буржуа, войны зрелища против реальности и реальности против зрелища (воистину, наш долг отождествить постмодернизм со спектаклем и уничтожить их).
В этой войне всё дышит ненавистью: внутрисистемные стычки марионеток спектакля рождают малые дозы, ярче всего проявляемые в убогой потреблядческой бытовухе и sj-баталиях, a la gamergate; иные бои ведутся в иных масштабах. Вот польский рабочий с налитыми кровью глазами швыряет булыжник и прихлебателя ненавистной ему буржуазной советской бюрократии, вот по указке трясущейся в страхе тупоголовой национальной буржуазии расстреливают рабочую демонстрацию в Казахстане, вот в зверином ужасе мечется по Смольному Зиновьев, трясущийся за грядущую фальсификацию выборов, грозящих ему всепетроградской антибольшевистской стачкой, а вот заливается смехом только что подписавший антирабочий закон президент-социалист Олланд. Из года в год, десятилетие за десятилетием во всём мире цветёт и радуется, периодически взрываясь огненным градом над иракскими городками и станциями европейских метрополитенов, борьба экономических классов, сопровождаемая ненавистью столь сильной, что всеобщее смятение и разделение, казалось, накалённое до предела, только усиливается в её горниле.

Продажные ублюдки
ещё заплатят джизью рабочему классу
Но, как ни парадоксально, разделяя классы между собой, внутри классов ненависть спаивает людей в единую универсалистскую силу. Каждый класс имеет ввиду этой ненависти, ввиду специфических условий борьбы и ввиду своего субъективного положения в жизни (то есть на производстве, в обществе, в истории и культуре) свой собственный universum, то есть особый мир идей и интересов, противных идеям и интересам прочих классов. Это известно. Однако ни один до сих пор существующий мир идей не противоречит самим основам капиталистического общества, ни один классовый мир идей, то есть ни одно классовое сознание, не мыслит и не способно помыслить о свержении капитализма в категории, отличной от утопической. И хотя здесь нельзя не отметить значительной заслуги стихийно взрощенного рыночным обществом спектакля, подчинившего мышление всех без исключения людей логике товара и логике зрелища, важно не потерять из виду главной первопричины подобного положения дел, а именно убожества настоящего уровня классовой борьбы, прямо завязанного на убожестве настоящего уровня развития производительных сил общества и убожестве форм организации производств.

"Чем убог наш уровень производительных сил?" — вознегодует человек, считающий, что достаточно "взять и поделить", как вдруг всем на свете, по мановению волшебной палочки, станет хватать компьютеров, телевизоров, машин, воды, крылышек KFC и прочих жизненно необходимых продуктов народного потребления. Ответ, как бы иронически это не звучало, могут дать современные троцкисты, пустоголовые во всём, кроме самого очевидного. Каким образом эти любители обмазываться несвежими идеями и дискутировать могут нам помочь? Шестнадцатый конгресс Четвёртого интернационала переориентировал троцкистов с трупной гнили большевистской идиотии на только начинающую разлагаться леволиберальную экосоциалистическую идиотию, составляющую в своей основе обыкновенное сагановское буржуазное нытьё о "плохих буржуях, душащих матушку природу".

И хотя стенания никому не нужных интеллигентов в основном смешны, в своём корне они, всё же, отчасти верны. Убожество нынешнего уровня развития производительных сил именно в том и состоит, что он пагубен для экологии, в долгосрочной перспективе разрушителен для общества. Нет смысла вести споры о преувеличенном или, наоборот, заниженном возмущении "загрязнением окружающей среды", - факт в том, что это загрязнение есть то препятствие, которое даже при полной автоматизации производств (которая, как нами уже не раз было обстоятельно обосновано, есть основной залог нетоварного производства и вырастающего из него общества), не даст человечеству хоть сколь-нибудь долго радоваться хакслевским радугам и жрать сому пачками.

Гоббс полагал
что bellum omnium contra omnes окончена, но он ошибался
"Чем же убоги наши формы производственной организации?" — спросит человек, видящий только государственную и частную, индивидуально-акционерную форму производственной организации, живущий только в их рамках. Здесь нет смысла в который раз распинаться о кооперации и её сущности, ведь о них нами сказано уже много всего, поэтому одного упоминания должно быть достаточно. Только кооперация, ввиду своей организационной специфики, может выступить против разделения собственника и наёмника, буржуа и пролетария, но не стереть классы, а обострить борьбу до крайности, учинить впервые в истории настоящую бойню всех против всех, всемирное опровержение Гоббса.

Каким образом? В кооперативе разделение капиталистического общества доходит до крайности: с одной стороны каждый пайщик является частью всеобщего кооперативного совокупного капиталиста, с другой стороны интересы каждого пайщика зависят от его субъективных условий, естественным образом противоречащих интересам прочих пайщиков.
Общее согласие, достигаемое демократией, достигается так же и борьбой между точками зрения пайщиков, между мнениями и лидерами мнений, между группами и фракциями в общем собрании из числа участников кооператива. Конкуренция мнений есть залог накалённого до предела разделения и отчуждения людей друг от друга. Однако единичный кооператив есть лишь звено в составе корпорации, и вот уже кооперативы и фракции кооперативов спорят и конкурируют в масштабах корпораций, а корпорации в национальном и общемировом масштабе ведут смертную войну друг с другом.
Торжество свободного рынка соседствует с особой формой борьбы классов, с борьбой буржуазии и пролетариата против самих себя в рамках не только одного производства, но и одной личности.
Колоссальный накал ненависти и самоистязания достигает абсолюта тогда, когда случается первый революционный перелом, недостижимый без этого мученического усилия всемирно страдающего человечества. В борьбе мнений, в непрекращающейся общественной дискуссии снизу анархически рождается новый взгляд на организацию производств, отрицающий анархию спора сначала в рамках одного производства, затем отрасли, а затем всей корпорации или всего сектора экономики. Ассоциация, действующая планово, не может возникнуть иначе, кроме как пройдя суровое воспитание, многолетнюю школу свободного рынка. Нечего и говорить, впрочем, что свершение этого перелома невозможно без прогресса в автоматике и экологичности производств.

И снова мы возвращаемся к ненависти. Именно ненависть движущая основа всякой дискуссии, поскольку ненависть выражает конфликт, противоречие, рождающее движение, наиболее полным и ясным образом. Классовая же ненависть есть высшая форма ненависти, поскольку она выражает форму развития классовых отношений вообще, а эти отношения сами по себе есть ничто иное, как выражение развития общества и общественного производства.
Поэтому ненависть — это прекрасно. Язык ненависти это язык жизни, язык движения вперёд, язык творчества, язык диалектического синтеза созидания и разрушения. Ненавидьте, и пусть расцветают сто цветов, пусть соперничают сто школ!

III
Студенческие клубы
Иван Орлов
Студент — существо жалкое. Только бунт, тотальный бунт против всего, в том числе против собственного образования, может сделать из студента человека. А бунт, как известно, начинается с критики.
Широкая студенческая поддержка «демократического социалиста» Сандерса на праймериз Демократической партии США, активное участие французской молодёжи в антиправительственных выступлениях апреля-июля этого года и рост нигилистических настроений молодёжи российской и украинской свидетельствуют о том, что молодые люди сегодня так же, как и сорок лет назад, самим образом капиталистического недобытия толкаются в чистый, бунтарский протест. Ясно - эта радикализация лишь первый шаг.

Но в какую сторону? Казалось бы, влево. Но вожди европейских и американских левых - это старые "новые левые" неудачники, типа того же Сандерса или Корбина. Это недобитое поколение Красного мая, потерпевшего поражение ещё в 1968 году, поколение разбитого в пух и прах Брандтом и Блэром бернштейнианского крыла Интернационала. Их ограниченный реваншизм, творимый руками лояльных ко всякому навязываемому масс-медиа нонконформизму студентов, есть шаг назад.
Молодой марксист не может поддержать это уродство, более того, марксист должен с ним бороться, достичь в этой борьбе "уровня последовательной теоретической критики и организованной практики".
Но ни критику, ни практику нельзя вести в одиночку. Марксист-студент в современных России и Украине находится в наиболее выгодном с точки зрения социализации положении для развертывания широкой агитационной деятельности.
Обыкновенно стихийный молодёжный протест выплескивается в хулиганство (активно эксплуатируемое капитализмом за счёт популяризации "спортивного" хулиганства, либо аполитичного, либо политизированного на предельно убогом уровне) и юношеский нигилизм. Но протест на то и протест, что ему "чего-то не хватает". А не хватает ему красивой и точной критики повседневной жизни, способной вдохновить на конкретное политическое или социальное действие. Такую критику в формате агитации и, говоря мёртвым языком, «работе с массами», и должны доставить современным студентам марксисты.

Лучшей формой для популяризации (это слово всё же более уместно, нежели "агитация) марксистской критики будет форма дискуссионного клуба. Почему не кружка? Потому что кружок это уже откровенно политическая организация, легальное существование которой в рамках высших и средне-специальных учебных заведений может быть сопряжено с очевидными трудностями, ведь всевластию наших университетских администраций мог бы позавидовать сам король-солнце.

Жалкий акционизм
российских левых не вызывает у буржуазии ничего, кроме снисходительной улыбки
Практика марксисткой агитации автора данных срок в одном южноукраинском городе показала интересную закономерность: в ходе дискуссий и разговоров ему очень часто удавалось свести оппонента на авторскую точку зрения, заставить того принять и даже научить отстаивать её, не раскрывая до самого конца чисто марксистской сути позиции. Не говоря человеку, что автор марксист, не цитируя прямо Маркса и Энгельса, даже не упоминая слова «коммунизм», удавалось подвести его к радикально классовой позиции. Наиболее показателен опыт спора с украинским националистом: пока тот не узнал, что его оппонент стоит на ленинских позициях, он соглашался со всеми доводами и принимал все факты: и про классовость государства, и про классовую борьбу, etc. Впрочем, стоило автору раскрыть карты, как его собеседник тотчас вернулся к кваснейшей из патриотических позиций.

И это вторая причина, почему агитацию необходимо вести крайне осторожно.

Итак, под видом «легальности» и под крылом университета автору и его товарищам удалось создать «историко-философский клуб». Это был самый обыкновенный дискуссионный клуб, каких всегда бывает много в ВУЗах, отличавшийся от прочих разве что студенческой инициативой. Постепенно к клубу привлекалось всё больше и больше людей, причём та их часть, что была наиболее лояльна левым убеждениям, собиралась так же отдельно и вскоре оформилась в особую фракцию внутри клуба, подобную кружку. В сам же клубе непосредственно велись дискуссии на политические темы, семинары, и при этом рекомендовалась марксистская литература.

Клубные сборища происходили следующим образом. Сначала выбрились темы для докладов. По одной из тем выступал докладчик, т.н. «засланный казачёк», то есть марксист, провоцирующий людей на диспут. Политически активные студенты вливались в дискуссию, вспыхивая как спички. А представители марксистской фракции уже направляли это обсуждение в нужное русло. Как говорится, лучшая импровизация репетируется трижды. Здесь действовал тот же принцип. Если кто-то неоднократно соглашается с «казачком» — вскоре он присоединялся к марксистам. Крайне правые элементы отсеивались практически сразу.

Университетские царьки
и прислуживающие им преподаватели-бюрократы заслуживают только плевков и помидоров
На официальном уровне, то есть на уровне взаимодействия клуба с университетской администрацией, лучше всего было провести параллели с европейскими студенческими клубами. Это дало нам как одобрение «заботливого» руководства, так и практическое предоставление помещения для нужд и собраний. В клубе принимали участие студенты и из других университетов. И не смотря на то, что «клуб» совсем недавно начал свою деятельность, его дальнейшей целью должна стать координация студенческого движения минимум в общегородском масштабе. Уже сегодня нам удалось добиться всеобщего презрения к коррумпированному и бесполезному институту "официального" студенческого самоуправления, и не в последнюю очередь за счёт личного примера.

По мере развития, такой «дискуссионный» клуб должен распространиться на прочие высшие учебные заведения города. «Мы намерены воспитать в нашем клубе не покорных заучек, а лидеров и вождей», говорили мы на нашем первом собрании и, как бы наивно это не звучало сейчас, тогда эти слова задели нужные струны. В условиях антикоммунистической истерии, мы легко вышли из сложившегося положения: пусть даже и не называя вещи точно по имени, мы вкладывали в наши семинары и диспуты нужное содержание. Конечно, это только начало. Остаётся надеяться, что историко-философские клубы прочих университетов так же станут кузницами марксистских кружков, обеспечат себе и авторитет, и влияние.
Наш клуб ни черта бы не стоил, если бы мы не использовали его для «точечной агитации», для поиска потенциальных сторонников.
Став популярным и создав спрос на политическую дискуссию, наш клуб поставил себе цель — стать параллельной властью в университете, способной от имени не выборных делегатов (как это бывает иногда в студенческих советах, впрочем, обыкновенно безропотно покорных ректорату), а непосредственно студентов спорить с администрацией, сопротивляться её решениям и бороться с ней, когда это необходимо. А необходимо это всегда. Это есть проверка теории клуба боем практики. Без неё предшествующее развитие не имеет никакого смысла. Самое опасное здесь - реформистское вырождение, соглашательство. Конечно, клубу придётся тяжело, но иначе игра не стоила бы свеч.

Марксизму уже давно стоило постучаться в двери студенчества. Конкретно на Украине радикальной идеей, захватившей умы молодых масс в итоге стал национализм (в России мы имеем дело в основном с нигилизмом и аполитизмом, как инфантильным, так и показным). Нужно калёным железом выжигать национализм из студенческих движений. В случае южноукраинского города нужно бороться как против украинского патриотизма, так и против его пророссийского аналога.
This site was made on Tilda — a website builder that helps to create a website without any code
Create a website